114 / 404
112
какая музыка в этой арифметике? Вы узнаете мотив? Ведь это играют торжественную встречу
нашему свиданию, сказке нашей любви.
Я тебя люблю, Галочка, родная Галочка! …
Какой я все-таки счастливый, Галочка. В то самое время, когда умирает сказка о горьков-
цах, родится сказка нашей любви. Я только теперь понял, вот во время Вашего отсутствия, что
наша любовь не просто любовь, а сказка. Когда она проживает долго-долго, она станет прекрас-
нее всех сказок людей. Но нужно, чтобы она прожила страшно долго. Вы это знаете?
О горьковцах, это все-таки кровожадная сказка. Она оканчивается тем, что баба-яга по-
едает детей.
Нам нужно так бережно пронести нашу любовь через жизнь, чтобы не расплескать ни од-
ной капли. Нужно, Солнышко, чтобы ни одна капля не упала на землю. Когда мы увидим, что
дорога наша кончена, мы должны выпить нашу любовь всю до капли, сразу, чтобы ничего не
пролить и чтобы никому ничто не осталось …
Скверно или хорошо, что нам так не хочется быть в разлуке? С каких пор Солнышко ста-
ло задаваться такими вопросами? Если бы я не боялся надоесть тебе, я голосовал бы всегда про-
тив разлуки. Но я очень угрюмый и однотонный человек. Я уверен, что нужно будет тебя увозить
от меня на некоторое время, чтобы твоя душа могла отдохнуть от однообразного жужжания моей
личности. Только в этом смысле, как организатор, я признаю разлуку. А вообще, Солнышко, я
подписываюсь под Вашим отвращением …
По секрету. Я все время страшно боюсь, что меня не надолго хватит. Я ведь живу только
за счет нервов. Что тогда будет?
Ничего ужасного, Антон. Солнышко тебя вышвырнет, а ты пустишь себе пулю в лоб.
Быстро, дешево, экономно…
- Да, Вы спрашиваете уже несколько раз, за ЧТО же я Вас так люблю?
- Видите ли, Солнышко, на подобные вопросы, Вы сами знаете, принято отвечать после
концемайского отчета?
Я тебя люблю.
Солнышко, мое драгоценное, мое стриженое, глазастое Солнышко! О кампании самокри-
тики у Вас так замечательно сказано все, что я даже возмущаюсь. Мое мужское вековое превос-
ходство пищит и протестует против такого наглого вмешательства женщины в область точной
короткой убийственно ярко меткой и экономной мысли. Но, с другой стороны, мне так хочется за
этот отдел «о самокритике» самым нежным образом запустить руки в Ваши кучери, целовать
каждую точку, каждый кусочек Вашего лица.
Нет, я таки знаю, за что я Вас люблю?
- Нет, совсем не за то, что Вы думаете. Нет, нет!
- «Мне кажется, я стала меньшей болтушкой»
- Гм...! Едва ли, Солнышко!...
Ну зачем Тебе стараться быть «меньшей болтушкой».— Ну что это за такие старания. Да
за одну болтовню твою, именно твою, такую болтовню, которая осыпана бриллиантами, тебя
можно полюбить до смерти, Солнышко. Вы вообще над собой поменьше старайтесь, только ис-
портите.
Солнышко!
Мой любимый, нежный солнечный друг! Мой голубок, Солнышко! Галя милая, роднень-
кая, чистая моя девушка, Галочка.
Спокойной ночи!
ТТ
16 / V 1 ч. дня. Вокзал.
Вы знаете, прямо огорошен — уже второй день от Вас нет писем. Я соглашаюсь на все,
что угодно, только бы Вы не заболели. Но что может быть еще? Решил сидеть на вокзале ждать,
м. б., сейчас придет с севастопольским поездом.