199 / 292
197
конфронтации либерализма и коммунизма пришло противоборство
глобализации как вестернизации и регионализации по этнокультурному и
религиозному признаку. С дихотомией «богатый Север» – «бедный Юг»
соединилась антитеза «демократический Запад» – «авторитарный Восток».
При этом не следует ожидать от Запада, по крайней мере, на данном этапе,
компромисса в сфере идеологии. В начале 1990-х гг., когда еще была
популярна тема деидеологизации, А.А. Зиновьев писал, что «идея конца
идеологий сама есть идея чисто идеологическая, есть идея западной
идеологии, которая в полном соответствии с общими законами идеологии
лишь себя считает истиной, а другие формы идеологии – ложью и даже
преступлением»
654
. Все эти факторы – как внутренние, так и внешние –
вновь сделали актуальным в России вопрос о национальной идее,
способной сплотить в единую общность людей, разобщенных
экономическими,
политическими,
культурными,
этническими
противоречиями.
Впервые в постсоветской российской истории на государственном
уровне речь о ней зашла в 1996 г., когда Б.Н. Ельцин, желая успокоить
страсти в обществе после президентских выборов, обратился к научной и
творческой интеллигенции страны с призывом принять участие в
выработке новой национальной идеи. С тех пор изыскания этой идеи стали
modus vivendi для ряда признанных интеллектуалов, а сетования на ее
отсутствие – «общим местом» для отечественных политиков. При этом
нередко подчеркивалось, что речь должна идти не о русской, а непременно
российской идее, т.е. о таком идеальном начале, признание которого
обеспечит единство всех народов, проживающих на территории
многонациональной России. Так, И.Б. Чубайс в начале своей книги на эту
тему посчитал нужным заметить: «Рассуждая о национальной, русской
идее, мы, конечно же, имеем в виду общероссийскую, общенациональную
основу нашего государства, а не этнонациональную специфику
русских»
655
.
Между тем, на наш взгляд, подобные оговорки при всей их
формальной правоте по существу являются излишними, ибо идея,
объединившая полиэтническую и многоконфессиональную российскую
нацию, называется
русской
не потому, что выражает мировоззрение только
War and the international history of the twentieth century // The Cambridge History of the Cold War. Ed by
Westad O.A., Leffler M.P. – Cambridge, 2010. – Vol. 1. – P. 13.
654
Зиновьев А.А. Запад. – М., 2007. – С. 274.
655
Чубайс И. Российская идея. – М., 2012. – С. 30.