150 / 292
148
«Россия не может определять себя, как Восток, и противополагать себя
Западу. Россия должна сознавать себя и Западом, Востоко-Западом,
соединителем двух миров, а не разделителем»
491
. В случае же неверного
выбора философ предвидел наступление хаоса вместо порядка,
утверждение рабства вместо свободы, торжество природы вместо разума,
победу стадного начала над личным достоинством.
Это возможно из-за антиномий, присущих душе русского народа
вследствие его трагической истории. Бердяев исходил из внутренней
дихотомии русского сознания и культуры, которым, на его взгляд,
одинаково присущи анархизм и деспотизм, всечеловечность и
национализм, свобода духа и рабская покорность, странничество и застой.
«Как понять, – спрашивает философ, – эту загадочную противоречивость
России, эту одинаковую верность взаимоисключающих о ней тезисов?». И
отвечает: «Корень этих глубоких противоречий – в несоединенности
мужественного и женственного в русском духе и русском характере.
Безграничная свобода оборачивается безграничным рабством, вечное
странничество – вечным застоем, потому что мужественная свобода не
овладевает женственной национальной стихией в России изнутри, из
глубины»
492
. Бердяев писал о том, что в народной стихии есть нечто
враждебное культуре, об опасном увлечении крайностями, о
проблематичности среднего пути в России, на котором только и можно
сохранить культуру и духовный склад нации. В то же время философ
сохранял исторический оптимизм. «Христианское мессианское сознание, –
полагает он, – может быть лишь сознанием того, что в наступающую
мировую эпоху Россия призвана сказать свое новое слово миру, как сказал
его уже мир латинский и мир германский»
493
.
Особую позицию в понимании русской идеи отстаивал
Е.Н. Трубецкой (1863 – 1920). В работе «Старый и новый национальный
мессианизм» (1912) он подверг критике мессианскую интерпретацию
призвания России в сочинениях славянофилов, Достоевского, Соловьева,
Булгакова и Бердяева. «…Когда рухнула фантастическая постройка
вселенской теократии, – пишет Трубецкой, – от соловьевских
характеристик "русской национальной идеи" ничего не осталось. Мы и до
сих пор чрезвычайно мало знаем о том, что она такое. Нас слишком долго
491
Бердяев Н. Душа России // Бердяев Н. Судьба России. Опыты по психологии войны и
национальности. – М., 1990. – С. 22.
492
Там же. – С. 15.
493
Там же. – С. 21.