266 / 292
264
возможно, только если русский народ призовет все народы к исполнению
общего долга и общего дела – воскресению наших предков и заселению
других планет. Но при всем различии мнений российских мыслителей о
миссии России в мире общим для них было то, что она была неразрывно
связана со спасением всего человечества. Неслучайно немецкий
исследователь В. Шубарт отмечал «мироспасательный» характер русской
идеи, которая, в его понимании, представляет собой «спасение
человечества русскими»
797
.
Здесь проявляется принципиальное отличие идеи спасения в русской
культуре от идеи спасения в западной культуре. Примером этого может, в
частности, служить сравнение православия и католицизма в трактовке
сотериологии, т.е. учения о спасении. «Западное христианство, – пишет
Л.Е. Шапошников, – опираясь на Римское право, разработало
юридическую теорию спасения. Бог выступает в ней в виде судьи, а
человек – подсудимого, который оправдывается перед творцом добрыми
делами. … Православное учение о спасении исходит из понимания
процесса нравственного совершенствования как процесса "обожения", т.е.
преображения человека»
798
. Если в западном христианстве человек
умирает и спасается в одиночку, то в православии он погибает и спасается
«всем миром». Вероятно, поэтому русской культуре в целом чужд культ
человекобожия, хотя его проявления можно обнаружить в земном
поклонении некоторым российским правителям, как несущий
«антихристово» начало. Ему в ней противопоставляется как
индивидуальный
идеал
Христос,
как
социальный
идеал –
Богочеловечество
799
, которое может выступать и под другими названиями,
например, люди коммунистического общества. Как бы то ни было, идея
спасения в русской культуре понимается преимущественно в
универсальном значении – как избавление от всеобщей опасности и
всемирной угрозы. Исходя из ее универсализма, становится более ясным,
почему русский народ временами не видит разницы между спасением себя
и спасением всего человечества.
Итак, русская идея возвещает в качестве своей цели спасение всего
человечества. Именно в спасении, принимающем характер «общего дела»,
797
Шубарт В. Европа и душа Востока. – С. 194.
798
Шапошников Л.Е. Очерки русской историософии XIX – XX вв. – С. 6-7.
799
О. Т. Шпидлик отмечал, что русский «человек в сущности своей христологичен и потому он должен
жить в богочеловеческом пространстве, которое принадлежит ему, которое ограниченно, но в то же
время открыто бесконечному, как и все тайны, составляющие жизнь Христа». – Шпидлик, о. Томаш.
Русская идея: иное видение человека. – СПб., 2006. – С. 339.