27 / 292
25
упрощенной и неверной трактовке, а сам он объявлялся то клерикалом
иосифлянского типа, то идеологом русского империализма. Однако в лице
псковского старца Московская Русь заявила о себе как о наследнике Рима
и Константинополя не в политическом, а в религиозном, т.е., по сути дела,
в метаисторическом смысле.
Другие идеологемы, которые выработало русское национальное
сознание, не столь очевидны. Далеко не все исследователи согласны
принять в этом качестве «Святую Русь». Так, согласно С.С. Аверинцеву, за
этим понятием «стоит отнюдь не, выражаясь по-нынешнему, национальная
идея, не географическое и не этническое понятие. Святая Русь – категория
едва ли не космическая. По крайней мере, в ее пределы (или в
беспредельность) вмещается и ветхозаветный Эдем и евангельская
Палестина»
65
. Иного мнения придерживался Г.П. Федотов, который
полагал, что этот идеал не только был воспринят в виде духовного
абсолюта, но однажды даже осуществлен в русской жизни. На его взгляд,
это произошло в «золотой век русской святости, давший более всего
преподобных русской Церкви, покрывший монастырями всю Северную –
тогда воистину святую Русь»
66
. Конечно, трудно поверить в «сошествие»
идеала с небес на землю, но искание святой Руси представляется,
возможно, не менее важным смыслом российской истории XIV–XV вв.,
чем достижение независимости от Орды.
Образ Святой Руси, как и учение о Москве – третьем Риме,
возможно, не являются самыми первыми идеологемами, в которых
проявилось русское национальное самосознание. Им предшествовало
видение будущего Нового Иерусалима на Русской земле, которое
проявилось в «Слове о законе и благодати» Илариона (1-ая половина XI
в.). Митрополит Иларион и летописец Нестор прежде других определили
еще смутно понимаемый смысл русской истории в его религиозном
выражении. Они видели его в подъеме Руси на такую духовную высоту,
которая сделает ее равной великим и славным народам, чтобы заслуженно
перенять от них в наследство право нести далее свет истинного учения. Не
удивительно, что уже в конце XV в. отдельные новгородские летописцы
пытаются представить в качестве «Нового Иерусалима» родной Новгород.
Вслед за этим появляются первые попытки уподобления Москвы новому
65
Аверинцев С.С. Византия и Русь: два типа духовности. Статья первая // Новый мир. – 1988. № 7. – С.
216.
66
Федотов Г.П. Трагедия древнерусской святости // Федотов Г.П. Судьба и грехи России. /избр. статьи по
философии русской истории и культуры/: в 2 т. – СПб., 1991. – Т.1. – С. 309.