208 / 292
206
несмотря на все попытки, преодолеть существующий отрыв
671
. Поэтому
для них историческое своеобразие России представляет собой не что иное,
как ее социальную и культурную отсталость, иллюзорно компенсируемую
хронически обостряемыми претензиями на особый путь, идеологическим
выражением которого является декларация национальной идеи. Отречение
от русской идеи воспринимается ими как избавление от ложной гордыни,
что позволяет откровенно признаться в безвыходности своего положения и
внушает надежду на снисходительную помощь со стороны «старших
братьев».
Подобный подход к русской истории и культуре может быть признан
правомерным только в случае приведения доказательств того, что Россия
есть недоразвитая Европа. Такое доказательство не было представлено ни
одним поколением российских реформаторов, которые, начиная с Петра I,
стремились модернизировать родную страну по европейскому образцу.
Даже русские «западники», чьи представления до их знакомства с
реальной жизнью Европы были наиболее близки этому воззрению на
Россию, отнюдь не считали, что их отечество в будущем станет во всем
подобным Западу. В самом деле, какой бы признак цивилизации –
культурный, религиозный или геополитический – мы не взяли за основу,
всегда оказывается, что у Европы и России немало как сходства, так и
различий. Это подтверждает духовную близость между ними, что делает
Россию столь восприимчивой к западным идеям, однако не позволяет им
слиться в единое целое, о чем говорят столь разные плоды этих идей,
взращенные на европейской и российской почве.
В качестве реальности, которой соответствует понятие русской идеи,
следует указать подлинное, а не мнимое своеобразие России, что делает ее
столь непохожей на другие страны и народы. Чем больше неповторимого
открывается в России, в культуре и истории нашей страны, тем больше, на
наш взгляд, оснований говорить о некой общей идее, которая вносит
осмысленность в стихийный поток ее становления. Вместе с тем это
историческое и культурное своеобразие не замыкается в национальных
границах, а является – в своих высших проявлениях – достоянием всего
человечества. Это хорошо понимал Ф.М. Достоевский, который в 1860 г.
писал: «Мы предугадываем, …что характер нашей будущей деятельности
должен быть в высшей степени общечеловеческий, что русская идея,
671
См., например: Neumann I.B. Russia and the Idea of Europe: A Study in Identity and International
Relations. – L., 1996.