212 / 292
210
При этом, по мнению некоторых исследователей, сущность самого
задания менялась от эпохи к эпохе, но неизменным оставалось требование
сильной власти, которая была столь действенным средством объединения
страны, что порой подменяла собой его цель. Например, И.А. Ильин
утверждал, что если взглянуть на нашу историю «с ее бесконечными
войнами и длительным закрепощением, то мы должны будем не
возмутиться сравнительно редкими, хотя и жестокими русскими бунтами,
а преклониться перед той силой
государственного инстинкта
,
духовной
лояльности
и
христианского терпения
, которую русский народ
обнаруживал на протяжении всей своей истории»
676
. Есть и другой взгляд
на развитие русской государственности, согласно которому государство,
созданное для организации обороны от внешних врагов, легло
непосильным бременем на плечи своих подданных, избыточно растрачивая
их жизненные силы, что выразил В.О. Ключевский в словах: «государство
пухло, народ хирел». Иной точки зрения придерживался А.С. Панарин,
полагавший, что само по себе национальное государство для русских не
многое стоило. Поэтому «как только государство оказывалось отлученным
от
большой
мироспасательной
идеи –
православной,
затем –
коммунистической, его становилось некому защищать»
677
. При таком
подходе сильное государство необходимо, но должно иметь высшее
оправдание – не в
силе
своего могущества, а в
правде
своего назначения.
Не случайно одна из самых афористичных русских поговорок гласит: «Не
в силе Бог, а в правде».
В своей драматичной, а нередко и трагичной истории Россия много
раз была вынуждена искать ответ на очередной вызов. В жестких условиях
исторического выбора за национальную идею нетрудно принять призыв
лидера государства или общественного деятеля. Одни видят эту идею в
могуществе Российской империи, другие сводят ее к «православию,
самодержавию, народности». Но и там, где русская идея выражается, на
первый взгляд, политической формулой («Москва – третий Рим»),
последняя характеризует не сущность самой идеи, а способ ее адаптации к
задачам своего времени. Если бы на все вызовы Россия отвечала
укреплением воли к государственному могуществу, то и русская культура,
наверное, проявляла бы повышенный интерес к области политики и права.
Между тем наши мыслители чаще и охотнее думали о всемирном
676
Ильин И.А. О русской идее. – С. 325.
677
Панарин А.С. Православная цивилизация в глобальном мире. – С. 444.