21 / 292
19
помочь Московскому государству, так не жалеть нам имения своего, не
жалеть ничего, дворы продавать, жен и детей закладывать и бить челом,
кто бы вступился за истинную православную веру и был у нас
начальником". Слова Минина произвели большое впечатление. ... Стали
собирать добровольные приношения, потому что иных средств не было.
Давали нижегородцы много: "третью деньгу", т.е. третью часть имущества;
так давать порешил мир, и кто давал меньше, утаивая размеры имущества,
с того брали силой. Были люди, жертвовавшие почти все, что имели»
50
.
При таком взгляде на данное событие российской истории оно предстает
как соборное решение Минина и нижегородцев, которые под влиянием
возвышенных чувств совершили подвиг самопожертвования ради
освобождения своего Отечества.
Иную
интерпретацию
случившегося
предложил
историк
Л.Н. Гумилев. «Тогда Козьма Минин, – пишет он, – великолепно зная
сограждан, бросил свой знаменитый клич: "Заложим жен и детей наших,
но спасем Русскую землю!". И снова никто не был против. А раз так, то
Минин с выборными людьми взял силой и выставил на продажу в холопы
жен и детей всех состоятельных граждан города. Главам семейств ничего
не оставалось делать, как идти на огороды, выкапывать кубышки с
запрятанными деньгами и выкупать собственные семьи. Так была спасена
Мать-Россия»
51
. Как видим, Гумилев исходит из тех же фактов, что и
Платонов, но придает им другое осмысление. В его изложении воззвание
Минина оказывается «добровольно-принудительной» политической
акцией, заставившей алчных и недалеких нижегородцев стать спонсорами
военного предприятия, которому они, хотя и сочувствовали, но не желали
помочь деньгами. Здесь нет никакой «соборности», в которой видят одно
из проявлений русской идеи, как нет и жертвенного подвига – только
умный и циничный расчет, сделанный то ли из патриотических
побуждений, то ли из коммерческих соображений.
Точка зрения Гумилева на почин одного из важнейших событий
российской истории, на наш взгляд, может служить иллюстрацией того,
как воспринимают русскую идею те исследователи, кто представляет ее
как всего лишь мифологему. Некоторые из них, возможно, даже готовы
были бы ее разделить. Так, О.Д. Волкогонова вполне могла бы найти в
данном событии смысловой ряд, в котором состоят «лень»,
50
Платонов С.Ф. Полный курс лекций по русской истории. – СПб., 2000. – С. 334-335.
51
Гумилев Л.Н. От Руси к России: очерки этнической истории. – М., 1992. – С. 231.