226 / 292
224
содержательных признаков, общих для определенного вида вещей. Он
мыслится как истинно сущее, как форма в самих вещах, как чистая
сущность в созерцании человека, как образец в его деятельности и как
понятие в его мышлении. Эйдос являет себя в нескольких аспектах,
характеризуя и то, что есть данный объект, и то, как он представлен в
сознании субъекта, и то, каким он должен быть – в реальности и в
мышлении. Он показывает, как чем является сущность для других, так и
чем она является сама по себе. Поэтому, в отличие от логоса, который
обоснован в объекте своего познания, в эйдосе заложено обоснование
самого себя. Как писал А.Ф. Лосев, «эйдос есть смысловое изваяние
сущности...»
701
, в нем совпадают сущность и смысл явления. В то же время
в нем есть нечто личное, связанное с обликом самого объекта и ликом
созерцающего и мыслящего его субъекта.
Допустимо ли применить понятие эйдоса к русской национальной
идее? Первым из российских мыслителей, кто, по сути, применил такой
подход, был В.С. Соловьев, заявивший, что идея каждой из наций «есть не
что иное, как образ их бытия в вечной мысли Бога»
702
. На сходство русской
идеи с эйдосом уже обращали внимание отдельные исследователи, в
частности. О.Д. Волкогонова. По ее мнению, «"русская идея" сродни
эйдосам Платона, которые, хотя и служат неумалимыми и неизменными
"матрицами" вещей, все же никогда не могут воплотиться в них
полностью»
703
. Для самой Волкогоновой эта неспособность к полному
воплощению в вещах является доказательством «мифологичности»
русской идеи. На наш взгляд, эта исследовательница не учитывает, что ни
одна идея не может абсолютно воплотиться в вещи, а относительное
воплощение русской идеи – в художественном гении или великом
историческом событии – возможно.
Нетрудно заметить, что такие значения слова «эйдос», как образ,
вид, форма, идея, могут быть рассмотрены в качестве восходящих уровней
национального самопознания (от «народного воззрения» К.С. Аксакова до
«идеи нации» В.С. Соловьева). Началом этого восхождения становится
выявление отличий своего социокультурного мира от других, т.е.
определение его видовых признаков или качественного своеобразия. На
701
Лосев А.Ф. Философия имени. – С. 100.
702
Соловьев В.С. Русская идея. – С. 228.
Все же следует заметить, что такое понимание идеи нации
ближе понятию «морфе» у Аристотеля, чем понятию «эйдоса» у Платона, поскольку Демиург Платона
идей не измышляет, а берет их в готовом виде, тогда как Бог Аристотеля порождает формы силой своего
мышления.
703
Волкогонова О.Д. Образ России в философии русского зарубежья. – С. 281.