227 / 292
225
этой основе в обыденном сознании складывается более или менее четкое и
устойчивое представление о родной стране и своем народе. Затем
эмпирический разум передает свою эстафету теоретическому разуму,
который через обобщение коллективных форм сознания приходит к
осмыслению национальной идеи. Достигая вершин философской мысли,
этот процесс, как правило, становится предельно рациональным. Но когда
выясняется, что данная идея не может быть полностью понята в границах
логического мышления, появляется потребность в ином способе ее
познания.
В этой связи вызывает интерес концепция эйдоса в феноменологии
Э. Гуссерля, у которого эйдос рассматривается в качестве чистой
сущности, открываемой посредством интеллектуальной интуиции. «Это
бытие данности, – пишет Гуссерль, – исключающее всякое осмысленное
сомнение, абсолютно непосредственное видение и схватывание общей
предметности так, как она есть, составляет точное понятие очевидности, а
именно понятой как непосредственная очевидность»
704
. Там, где
логическое мышление не в силах преодолеть противоречия объекта, на
помощь ему приходит интеллектуальное «озарение», или «прозрение», для
которого сущность объекта предстает абсолютной и ясной данностью,
непосредственным видением и очевидностью. Не случайно А.Ф. Лосев,
следуя философской традиции, называл подобное проникновение в
«чистую сущность» объекта эйдетическим способом познания. На
определенном уровне русская идея также может быть понята именно
таким способом, что подтверждает ее эйдетический характер.
В чем состоит главное отличие самых мудрых и тонких
исследователей русской идеи, например, от псковского старца Филофея –
творца идеологемы Москвы – третьего Рима? Философы и ученые
пытаются постичь эту идею рационально-логическим способом, выражая
свое знание о ней в виде определенного дискурса, содержащего связанные
между собой дефиниции. В Посланиях Филофея, в которых он
сформулировал свою доктрину, также можно найти дискурс, только
теологического, а не философского характера, однако этот дискурс
является не доказательством, но проповедью идеи, которая открылась
автору не путем логичных рассуждений, а интуитивным прорывом к
решению жизненно значимого для него вопроса о судьбе родной страны.
Это говорит о том, что национальную идею нельзя «придумать»,
704
Гуссерль Э. Идея феноменологии // Фауст и Заратустра. – СПб., 2001. – С. 175.