255 / 292
253
разума…»
767
. Если перевести эти образные выражения на язык научного
мышления, то можно сделать вывод о том, что на Западе истина
понимается как отвлеченное логически правильное
отражение
объекта в
мышлении субъекта, а в России она осознается как
выражение
целостного
и жизненно-правильного отношения человека к миру. Знаменательно, что
русские идеалисты (и даже некоторые философы советского периода) в
решении проблемы истины были ближе к Платону
768
и Шеллингу, чем к
Аристотелю и Гегелю, возражая против идеи тождества бытия и
мышления и самой мысли о становящейся истине и абсолюте.
Осмысление истины в русской культуре во многом близко ее
пониманию в Евангелии от Иоанна. Символично, что В.С. Соловьев в
«Повести об Антихристе» назвал этим именем представителя славянского
православия, а В. Шубарт в «Европе и душе Востока» говорил о
зарождении в России новой всемирной культуры, носителем которой будет
«иоаннический человек». «И познаете истину, – возвестил Христос, – и
истина сделает вас свободными. …Я есмь путь и истина и жизнь» (Иоанн.
8:32; 14:6). Все это родственно сознанию русского человека с его вековой
потребностью в общей, вечной и живой истине, которая делает
уверовавших в нее простецов выше мудрецов, запутавшихся в
хитросплетениях ума. Такая истина является не плодом мышления, а
светом откровения.
При этом за частными знаниями признают ограниченное значение,
поскольку они являются выводами специальных наук и считаются
«формальными» или «эмпирическими» истинами, в отличие от знания
общего. Деление на «высшие» и «низшие» истины хорошо передают слова
Л.И. Шестова: «Чем больше приобретаем мы положительных знаний, тем
дальше мы от тайн жизни. Чем больше совершенствуется механизм нашего
мышления, тем трудней становится нам подойти к истокам бытия»
769
.
Истине, как она понимается в русской философской и культурной
традиции, тесно в рамках формальной логики и научных процедур. Она
нужна, не чтобы «поверить алгеброй гармонию», но чтобы «предаться
творческой мечте», представляя не столько акт верного познания, сколько
767
Киреевский И.В. О характере просвещения Европы и о его отношении к просвещению России //
Киреевский И.В. Избранные статьи. – М., 1984. – С. 234.
768
«…Можно сказать, что если судьбой Западной Европы и всего Запада стал Аристотель, то судьбой
России стал Платон». – Россман В. Платон как зеркало русской идеи // // Вопросы философии. – 2005. №
4. – С. 39.
769
Шестов Л. Афины и Иерусалим // Шестов Л. Соч.: в 2 т. – М., 1993. – Т. 1. – С. 649.