90 / 292
88
Еще одна существенная черта русской православной ментальности,
отмеченная славянофилами, – это
внутренняя духовная свобода
. В
сочетании с соборным единством она, по мнению А. Хомякова,
преодолевает крайности авторитарности католицизма и разобщенности
протестантизма. В контексте трактовки христианской свободы
славянофилы отрицали авторитет церковной иерархии (и в этом их
сходство со старообрядцами). Речь идет о критике славянофилами
авторитаризма не только католичества, но и «огосударствленной»
Православной церкви. Славянофилы отнюдь не отрицали гармонического
союза Церкви и государства. Они не допускали подчинения Церкви
государству, ибо подобный государственный диктат душит свободу
Церкви, препятствует ее развитию, в результате «богословская мысль
допускается в пределах, установленных цензурой». Вместе с тем
славянофилы определяют догматические границы вероучения и тем самым
выступают против протестантского своеволия. По справедливому
замечанию Н. Бердяева, славянофилы «в эпоху, не знающую гражданских
свобод, какие знал Запад, утверждали свободу духа, свободу
христианскую»
267
. Славянофилы теоретически обосновали (в контексте
антиномического противопоставления Запада и Востока) тему Закона и
Благодати Илариона. Ветхозаветный дух Закона нашел свое отражение в
мире кушитства и его наследнике – западном мире, олицетворяющем дух
необходимости. Новозаветная Благодать соответствует миру иранскому и
его продолжателю – Восточно-христианскому миру – носителям духа
свободы и ответственности.
Органические духовные начала, по убеждению славянофилов,
призваны стать источником реализации
мессианского призвания
русского народа
, т.е. воплощения русской национальной идеи во
вселенском масштабе. Главная проблема, по их мнению, состоит в том, что
данные начала не получили своей полной реализации ни в жизни древней
Руси, ни, тем более, в жизни послепетровской России, вставшей на путь
подражания Западу. «Начала умственной, общественной, нравственной и
духовной жизни, которые создали прежнюю Россию … остались
оторванными от успехов нашей внутренней деятельности»
268
, – пишет
И. Киреевский. Между тем, считает он, замена коренных убеждений
отвлеченными понятиями означает уничтожение самого народа. С ним
267
Бердяев Н.А. О русской философии. – Свердловск, 1991. Ч.2. – С.13.
268
Киреевский И.В. Критика и эстетика. – С. 194.